Category: природа

я

Любовь

Сидим втроем на террасе, тарелки уже унесли, кофе еще не подали, ветер гоняет по столу салфетки. Все основные новости уже рассказаны, напряжение спало, делимся планами на лето. У двоих из нас дети-школьники, третья отчаялась забеременеть и готовится к ЭКО.

Я своего обалдуя отправляю в Болгарию на три смены, говорит мать школьника. Безумные деньги, кто спорит. Но чего не отдашь за такое счастье.

А моя лахудра в лагерь раздумала, говорю я, мать школьника номер два, будет все лето у меня на голове топтаться, я удавлюсь.

Третья девушка, взявшая кредит на ЭКО, смотрит на нас испуганно.

Что с вами, спрашивает она, вы их совсем не любите?

Мы переглядываемся. Мы давно уже не мыслим в этих категориях. Мы мыслим в категориях "тоска" и "ужас".

Э-э, говорю я. Вот представь себе, что ты живешь с человеком. Которому человеку, во-первых, нет до тебя никакого дела. А во-вторых, ему ежеминутно от тебя чего-то надо. Ты живешь от проблемы до проблемы, и ни одна из этих проблем не твоя.

Девушка, заплатившая за оплодотворение цену хорошего автомобиля, затуманивается. У нее был такой сожитель, еле ноги унесла. Они познакомились на бензоколонке, он стоял весь чумазый в закатных лучах, как последний солдат, и у нее подкосились ноги, а потом он принес ей ландыши.

Ну и вот, продолжаю я. У него постоянно что-то случается, какие-то косяки. И ты постоянно на стреме. Если он звонит - значит, что-то стряслось. Если не звонит - тем более. И тебе надо бежать выручать. Или он болеет. Только что скакал козлом, и вдруг - ах, мне нехорошо. И глаза завел. Беги спасай, сиди в очередях, у врачей в ногах валяйся.

Девушка, желающая оплодотвориться, мрачнеет. Этот ее бывший пил как рыба и да, все было именно так.

А если он не умирает и его ниоткуда не выгоняют, если вдруг передышка, говорю я. Тогда он просто не дает тебе жить, говорю я. Он уходит без ключей и тебе не выйти из дома. Он забывает зарядить телефон и ты теряешь его в торговом центре. Он никогда ни о чем тебя не предупреждает, и ты весь день дергаешься на ровном месте. У тебя не может быть никаких своих планов, он их все сорвет.

Оплодотворяемая девушка угрюмо кивает. После той истории она два года ходила на терапию.

А еще, говорю я. А еще он всегда не в духе. И всегда хочет в данный момент не того, чего хочешь ты. И ты никогда, никогда не делаешь того, что хочешь, а только все уступаешь, все пытаешься угодить, а он не дает тебе даже этой радости, а дает только свою недовольную морду и еще похамливает в ответ на твои старания. А ласков он бывает только, когда ему нужны деньги и он знает, что ты не откажешь. И только тогда он тебе улыбается.

Девушка, желающая материнства, зажмуривается и трясет головой, отгоняя видение. Она отлично все помнит, не так уж давно это было. Она тогда чуть не сдохла, чтобы это прекратить.

Но ты, говорю я тогда. Но ты, говорю я. Ты-то знаешь, что это он стоял тогда с бензиновым шлангом, и вечернее солнце светило ему в спину, и тот, к кому метнулась тогда вся твоя кровь - это был именно он, и по щеке тебя погладил тогда именно этот человек, и каким бы он теперь ни был - именно он принес те ландыши.

И этот невыносимый подросток, на которого глаза бы не глядели - это он обнимал тебя коротенькими ручками и дышал тебе в шею, это он спал доверчиво у тебя на руках, это он написал кривыми буквами на обоях "мама", и это невозможно отменить, как невозможно отменить ту бензоколонку, и ты сама это знаешь.
я

No cry

Чем прекраснее чужой город, чем больше в нем черной воды и золотого пламени, и хлебного запаха, и дикого винограда, и далекой музыки, чем лучше этот город подходит для любви, тем пронзительнее твое в нем одиночество, тем беспощаднее свистящий сквозняк в твоем сердце, тем глуше и отчаянней твой ледяной покой.

Словно тебе нарочно это показывают - вот, иди и смотри, погляди на этот райский сад, на этот дивный берег, на этих людей в оранжевых окнах и под серебряными фонарями, за спиной у них камин, под ногами у них древние камни, под окном у них мальвы и можжевельник, но в сердце у них то же, что у тебя, и никакой колокольный звон, никакая кованая решетка этого не поправят.

И ты идешь и смотришь, и говоришь языками человеческими и ангельскими, и где-то рядом бьют в бубен, и звонкая медь доносится с колокольни, и звонкой медью звучит твоя жизнь, когда ты идешь по древним камням к черной воде среди других таких же, любви не имеющих.
я

Минимизация издержек

Если женщину просто любить, толку не будет.

Она вас сперва полюбит немножко, а потом начнет задумываться.

Это потому, что поначалу она вас сравнивает с тем, что было до вас, а до вас ее либо никто не любил вообще, либо ее пиздили с утра до вечера. Ясное дело, на этом фоне вы герой геройский. Какая была наша жизнь, известно какая. А тут наконец солнышко взошло, ура.

А спустя, скажем, год она вас сравнивает с тем, что было год назад, т.е. с вами же, но при прошлогоднем раскладе. И как-то не ощущается уже того перепада. Что тогда солнышко, что теперь ровно то же самое солнышко. Это какой-то, извините, полярный день.

Если женщина почуяла динамику и представила график, она этот график продолжит. Если в начале была экспонента - значит, дальше будет все та же экспонента до победного конца. Странно, что она не боится сдохнуть от натуги. Если это оказывается какая-нибудь другая, более сложная функция, с как минимум пологими участками (а бывают ведь и спады) - она отказывается играть дальше в эту игру. Это нечестная игра, говорит она.

Поэтому толковый любовник лезет из кожи вон, чтобы обеспечить ей экспоненту.

В эмоциональном плане это невозможно по определению, иначе все бы на третий месяц умирали в судорогах. Приходится искать эрзацы. Быстро, чтобы не сказать стремглав, жениться, или богатеть, или еще как-нибудь устраивать лучше и веселей, создавая иллюзию неуклонного и стремительного прогресса.

Беда в том, что какой бы прогресс вы ни изобразили, он никогда не будет достаточно стремителен. И цветок вашего сердца будет вечно позевывать и говорить про вас "мой-то дурак", что, согласитесь, довольно горько наблюдать, особенно после того, как вы потратили на нее всю зарплату.

Вы просто взялись за дело не с того конца. Ей ведь нужны не абсолютные величины. Ей важна крутизна кривой. Ей важно осознавать, что сегодня не в пример лучше, чем вчера, а завтра будет еще лучше.

Расстаньтесь с ней сегодня навсегда, а через пару дней вернитесь. Это не стоит ни копейки, и вы все тот же, а эффект ровно тот, что надо. Она хочет любить вас, как в первый день - вы можете устраивать ей этот первый день хоть каждый месяц.

Рано или поздно ей, конечно, и это надоест. Но это не аргумент.

В конце концов, рано или поздно мы все умрем.
я

Здесь мерилом работы считают усталость

Вот бывают, знаете, такие мужчины. Т.е. я допускаю, что женщины такие тоже бывают, но с женщинами я не сплю и поэтому вообще мало что о них знаю. Такие мужчины, чья жизнь - один непрекращающийся подвиг, а они этого подвига певцы.

Подвиг своей жизни они воспевают немногословно и с достоинством, зато практически непрерывно, чтобы не сказать без пауз.

Где они берут столько роковых обстоятельств, чтобы с ними сражаться, мне неизвестно. Мне известно только, что эти обстоятельства у них никогда не иссякают, представляя собой сад непрерывного цветения.

Если такого мужчину попросить, скажем, скачать вам в подарок пару дисков - он не принесет их вам молча в следующие выходные, о нет. Он вам через пару дней сообщит, что задача неимоверно трудна, все ссылки битые, а которые небитые - те платные, но он непременно всех победит в вашу честь. Еще дней десять он будет отчитываться, как подвигается дело, а там, глядишь, рукой подать до вручения вам собственно результата, и вам придется еще раз вкратце выслушать, чего ему это стоило.

Подарок на именины будет сопровожден подробным рассказом о том, как нелегко было его добыть, как обегано было буквально полгорода и выкопано из-под земли, даже если это сертификат Рив Гош.

Сперва вы подумаете, что человек просто набивает цену и не обратите внимания на эту, в общем, безобидную придурь.

Спустя некоторое время вы заметите, что он это проделывает даже там, где это не имеет никакого смысла, чисто автоматически. Он просто не контролирует свою речь.

Приехав к вам на машине, он первым делом вместо здрасьте расскажет, какие были пробки и как это было ужасно. Или как он чуть не спятил, разыскивая этот адрес.

На вопрос о самочувствии он скажет, что все хорошо,  вчера он, правда, чуть не помер, но сегодня все опять хорошо.

И где-то через годик до вас дойдет, что он не рисуется и даже не ноет. Все эти чудеса действительно происходят в его жизни, а он без всякого коварства и интриг, спокойно и где-то даже стоически описывает вам эту свою причудливую реальность, где ежеминутно что-нибудь ломается, случается и отменяется, где на пути героя вырастает стена огня и разливается море, где герой не может дойти до помойки без того чтобы его не порвали собаки, а если отправить героя в магазин за солью, то окажется, что соль снята с продажи в планетарном масштабе, но он все равно ее добудет, потому что такой фон жизни очень развивает смекалку и отвагу, а еще потому, что ради вас он готов и не на такое, и он очень, очень хочет взять вас с собой в эту прекрасную жизнь, где за каждый пустяк платят великую цену, где каждый день - труд и преодоление, где подвиги совершаются с утра до вечера, а иногда даже и ночью, если присмотреться как следует.
я

Убили, значит, Фердинанда-то нашего

Любовь заканчивается оттого же, отчего вырастают детки.

Вот же еще вчера буквально был тепленький комочек на руках, улыбался доверчиво, и макушечка у него пахла ландышем. И вдруг ходит по дому здоровое чмо, пахнет носками и несет околесицу - вырос, стало быть, кончено дело. Нет больше на свете твоего ребеночка.

Ну что, погоревать и жить дальше.

Можно еще попробовать нового завести, если возраст позволяет.
я

Выглядывая из пещеры

Даже в самые страшные, самые дикие и безнадежные времена, когда убивают за кусок хлеба, когда всякий тебе враг и всякий тебе хозяин, когда все решает ствол, или сила, или отвага.

Даже в такие времена мужчина, который умеет договориться, уладить и раздобыть - ценнее того мужчины, который готов лечь костьми и положить живот.

Не потому, что от него больше пользы.

А потому, что его жертва больше.

Он жертвует душу, а тот, второй - всего лишь жизнь.