July 10th, 2007

я

Рекламация

 - Вам чего?
- ...эээ. Хм. Я, собственно... Короче, тут у меня хуйня какая-то.
- Хуйня, говорите. Договор с собой?
- Да. То есть. Блин, где ж он, зараза. Ага, вот. Извольте.
- Ага, ага, ага. Мммм... Угу. Ну?
- Что ну???
- В чем хуйня-то?
- Да вот, понимаете...
- Секундочку. Вот Ваша заявка. Читаем. Хочу, типа, любить. Так, чтоб искры из глаз и т.д., дальше всякая лирика, типа пусть любая боль, только не безразличие. Это ерунда все. Любите?
- Ага.
- Искры из глаз в наличии?
- Не то слово. Засыпаю - думаю, просыпаюсь - думаю, и вообще - он такой, Вы не представляете...
- Хорошо, хорошо, только не рассказывайте, ради бога, невозможно слушать этот бред. По этому пункту претензий нет?
- Нет...
- Следующий пункт. Чтоб любил, с ума сходил, заботился и баловал. Любит?
- Любит. Одной рукой ест, другой за меня держится. А как смотрит... А как...
- Понятно. С ума сходит?
- Наверно. Приезжает через весь город, чтобы только на окна посмотреть...
- Сходит, стало быть. Заботится и балует?
- О, не то слово. Потеряла колпак от колеса - вот тебе колпак. Монитор плохой, глаза портит - вот тебе монитор. Духи редкие - из под земли достанет...
- Т.е. по этому пункту тоже претензий нет?
- Нет.
- А в чем тогда дело?
- Хм. Э-э-э... Даже не знаю, как сказать. А где, блин, счастье-то????
- Не заказывали такого. Договор перечитайте.
я

Чудо

- Ну что, плохо? - сказал голос.
- Да не то чтобы, - осторожно ответила Надя, вытирая под глазами якобы незаметно.
- Ты хорошая девочка. Говори, чего хочешь. - в голосе Наде от испуга послышался акцент.

Надю сроду о таком никто не спрашивал. Она даже не то что растерялась, она просто сразу поверила. Раз говорит такое - значит, точно не отсюда. Значит, правда может. Он пришел, не зря она надеялась.

- Хочу быть молодой и красивой, и с любимым вместе, и чтобы ребенок был счастлив, и чтобы не работать.- последнее вырвалось непроизвольно, Надя даже рот закрыла двумя руками, но оно уже вырвалось.
- Так нельзя, детка, можно только одно желание. Думай, у тебя три минуты.

Надя стала соображать, соображала она всегда быстро, жизнь научила. Молодой и красивой, а зачем? Во-первых, я и так молодая и красивая. Я уже двадцать пять лет как молодая и красивая, и что толку? Бред, вычеркиваем.

С любимым вместе. Каждую ночь. Каждое утро просыпаться и обнимать. Каждый вечер встречать его с работы. Он будет приходить и в дверях припадать. Сперва на полчаса, потом на пять минут, потом наденет тапки и пройдет мимо. А потом прикрикнет на ребенка. Кошмар.

Чтобы ребенок был счастлив. Это героин, что ли? Или чтобы она вознеслась духом и стала кого-нибудь взрывать? Убрать этот пункт, сами разберемся.

- Время истекло, - сказал голос. - Чего ты хочешь?

- Не работать, - прошептала Надя.
я

Сеанс (сценка для школьной самодеятельности)

Действующие лица:
Терапевт - черноволосая женщина с огромным бюстом, в ушах бирюза. На столе перед ней - Мальборо в серебряной пачке и пепельница в виде Инь-Ян. В ходе диалога она сладострастно давит хабарики то об Инь, то об Ян.
Напротив нее - Клиентка. Маленькая, щупленькая, глаза панические, на шее знак Зодиака.

Т: - Ну, мать моя. Довела ты себя. Кармический канал - это ж смотреть противно.
(смотрит долгим взглядом, К. начинает всхлипывать)Ну рассказывай уже, что ли.

К:(сквозь рыдания)- Вяу-вяу...

Т (тянется за пепельницей):- Ну что, случай легкий. Все как на ладони практически. Когнитивный, короче, диссонанс. (прикуривает, смотрит долгим взглядом, склонив голову набок)- Не женится, подлец?

К:(оторопев)- Как Вы узнали????

Т:-Че там знать-то. Ты чакры свои видела? Вот то-то и оно.

К:(преисполняясь)- И че делать???

Т: -Разберемся. Не ты первая. Короче. Запомни самое главное. Мужику с тобой должно быть хорошо. И не просто хорошо, не в бане, чай. Незабываемо. Поняла?

К:(поспешно утирается)- Ой, минуточку, можно я записывать буду?

Т:-Нужно! Вербальная редупликация в сочетании с визуальной перцепцией...

(вещает, глядя вдаль, К. вдохновенно строчит)

...так о чем я? Ах да. Секс, короче, должен быть как в сказке. Минет делаешь?

К:(со вздохом)- Куда ж я денусь...

Т:- Так. Не закрыт у нас этот гештальт. Сюрпризы ему делай. Спонтанные.

К:- Чевой-то?

Т:- Ну как. Вот он в дверь вошел, не разулся еще, не разделся, а ты его не в щечку, а хлобысь - минет прямо на пороге. Вот и удивила.

К:-Так ведь это... Натечет же. С ботинок в смысле.

Т:-Фигня, потом уберешь. Зато незабываемо. А подсадишь если - так он в лифте уже штаны будет расстегивать. Динамический стереотип.

К:-...динами...тип. Записала.

Т:-Трусы меняй почаще. Да не в том смысле. В смысле фасона. Цвет он все равно не заметит, а так снимать замучается, вот тебе и интрига. Загадка должна быть в женщине. Ты вот с ним сколько раз кончаешь?

К:(зардевшись)-Ой, много. Раза два...

Т:-Это мало. Надо не меньше двадцати. Два раза и с огурцом кончить можно, а двадцать типа только с ним. Твой будет до гроба.

К:-А как????

Т:-Всему тебя учить. Кино посмотри какое-нибудь.

К:(в озарении)-Дас ист фантастиш?

Т:(вздыхает)-Ну зачем же так мрачно. Кричи просто "боже-боже", хорош и так будет. Только не кричи "ой, мама", подумает, что у тебя котлеты горят. Я тебе вот книжку дам, про тантрические оргазмы, будешь в ванне тренироваться.
За красоту хвалишь?

К:(помрачнев)-Да какая там красота, господи...

Т:-А за что любишь?

К:(глядя вдаль)-Он хороший...

Т:-Это не канает. Это ему и мама скажет. За красоту хвали. Зажмурься и хвали, потом привыкнешь. Денег просишь?

К:-Зачем???

Т:-Молодец. И не проси, рожа целее будет. Мужики вообще запар не любят. Это не пиши. Пиши - стабильные, гармоничные отношения. И проговаривай в день по шестьдесят раз, да хоть в ванне, когда промежность будешь накачивать, так заодно. Формируй реальность-то, сама не сформируется.

К:(доверчиво растопырившись)-А будут?

Т:-Чего будут???

К:-Ну, это. Отношения.

Т:(долго смотрит на нее, затем медленно, с удовольствием давит окурок об Ян)
-Не-а. Не будут.

К:-А на фига тогда??? И, эта, как ее, промежность, и вообще ужасы всякие???

Т:-Ну как. Вот бросит он тебя, дуру. Пройдет лет десять, облысеет окончательно. Сядет на даче, кефиру себе нальет и подумает - ты кто у меня, Марина? И подумает - вот, мол, одна Марина меня и любила по-настоящему. И что я, мудак, на ней не женился?
Ну не реви. Давай я тебе хоть пудру заряжу, что ли. На успех в бизнесе. А то с тебя и деньги-то брать зазорно.
я

Теория перевода

Теорию перевода Марина в свое время сдала с третьего захода. Но кое-что в голове все же застряло.

Как то: окказиональные соответствия. Важнейшая вещь. Взять хоть грабли - ну грабли и грабли, они в словаре есть. А если в оригинале, к примеру - "Убери свои грабли"? Из теории тоже запомнились какие-то фрагменты. Авторская стилистика - ни хрена не святое, это вчерашний день. Переводчик вообще не транслятор, а интерпретатор и соавтор. А единица перевода - ни хрена не лексема, а идея произведения.

Руки, короче, развязаны, а поскольку на каждое слово эквивалента хрен найдешь, а платят-то постранично, то лучше не париться, а сразу генерализировать все на фиг. Что шаланды, полные кефали, что баркасы, полные бычков - суть плавсредства, полные морепродуктов.

Десять лет спустя эта наука неожиданно пригодилась.

Раньше, когда от любимого приходил e-mail, Марина рыдала над каждой фразой, причитая - никому-то я не нужна, пойду повешусь.

Теперь, на научной основе, дело пошло веселей.

Оригинал не доставляет ей никаких огорчений, она просто транслирует его не задумываясь в соответствии с идеей произведения.

"Даже не знаю, что тебе написать. Не пишется что-то. Лягу-ка спать пораньше."
"Никаких слов не хватит, чтобы выразить мои чувства", - шпарит Марина. "А сила их такова, что я падаю в изнеможении."

Марина засыпает счастливая.
я

Коммунальная байка

Они, короче, познакомились прямо перед свадьбой, она замуж выходила, а он жениху кем-то там приходился, вот и познакомились. В дороге вроде бы, в дороге от безделья и не такое бывает, выпили, короче, и переспали. Ну, с мужем она потом как-то изловчилась, а сама все бегала к этому своему. Мужу, ясен пень, все доложили, он ее чуть не урыл, а этот, ну, дружок-то ее, всех раскидал и увел ее, было бы куда. Жили чуть ли не по помойкам, жрали неизвестно что, потом он говорит - нет, так не годится, жрать нечего, возвращайся к мужу. Ну, она вернулась. Но все равно к нему бегала. Или он к ней. Потом он поехал в командировку и там женился. И ни слуху ни духу, пока помирать не собрался. Тогда позвонил ей, она приехала, а что толку.

Грязная, в сущности, история.

"Тристан и Изольда".
я

В углу

Она такая необыкновенная, она - чудо. Мне так хорошо с ней, это так не похоже на мою жизнь, с ней мне спокойно, и свободно, и радостно, с ней я другой, с ней я настоящий. Я все время, все время хочу ее видеть, я все время хочу с ней быть, я хочу быть с ней все время...

Нельзя, невозможно, не имею права, я лучше буду с ней иногда, но тогда уж совсем, до конца, без остатка, как во сне не понимаешь ведь, что это сон, и проживаешь другую жизнь, и попадаешь туда, куда всегда хотел попасть, а утром все то же, что обычно, не беда, я знаю теперь, что этот сон мне снова приснится и когда его ждать...

Нет, это неправильный сон, не должно быть таких снов, и вообще никаких не должно быть. Я должен быть верен своей жизни, я не могу ее предать, тогда получится, что во-первых, я предатель, а во-вторых, что когда-то я выбрал не ту жизнь, я ошибся, а этого быть не может. Я буду с ней редко и всегда неожиданно, как в обморок падают, нельзя же пообещать, что завтра упадешь в обморок.

И когда я с ней в постели, это такое счастье, а потом это такие муки, ведь этого делать нельзя, от этого волосы вырастают на ладонях, а я опять не сдержался, ничтожество. И потом, когда в постели – это же по-настоящему, и она тоже верит, что это по-настоящему, получается, что я опять ее обманул. Я не лягу с ней больше в постель, зачем, это ведь не главное, я буду просто смотреть не нее и разговаривать с ней, это ведь можно…

Нет, это тоже нет, тогда она будет меня ждать и плакать, а этого не должно быть, у нее все должно быть хорошо. В конце концов, это ведь только мой сон, и мой обморок, а она пусть живет спокойно, я не имею права тащить ее в свои сны. Я буду только смотреть на нее, изредка, издалека, она об этом даже не узнает.

Смотреть тоже не буду, вдруг не удержусь, я буду просто о ней думать, что она есть на свете, такая необыкновенная, такое чудо.

Да и думать, в общем, тоже не обязательно.
я

(no subject)

Прикинь, звоню сегодня по рекламе в какую-то ремонтную контору, жена с газовой колонкой уже плешь проела, отвечает девушка - "алло", голосок такой бодрый. А соединилось как-то криво, я ее слышу, а она меня нет. Она сперва - алло, алло, а потом сама замолчала. А потом тихо так говорит - это ты?

Я офигел. И трубку сразу бросил с перепугу.

Теперь думаю - может, зря?
я

Засиделись

- …и вот сидишь плачешь, а ничего же нельзя, ни позвонить, ни написать, ничего. Никогда. И от этого никогда так себя жалко делается, как в детстве, когда забьешься в уголок и думаешь – вот умру, и все меня пожалеют. И так живо все это представляешь, как они все над тобой рыдают и говорят между собой, какая ты была хорошая.

- Представь, что вот, к примеру, жизнь прошла. Или как будто у тебя то-то и то-то, и ты уже считай что умерла. У меня так было один раз, но ошиблись, обошлось. И тебе как будто уже все можно, и ты звонишь и говоришь – у меня то-то и то-то, и я хочу тебя еще раз увидеть.

- Между прочим, представить такое - это и есть то, что называется – отдать жизнь за.

- Ценой жизни, значит, можно. А просто так – нет. Фигня какая-то.
я

Окольные тропы

На самом деле вспоминать нельзя вообще. Думать можно, вспоминать нет.

Совсем не вспоминать невозможно, поэтому осторожно выбираешь безопасные, окольные, хоженые тропы. Какие-то обеды, разговоры какие-то, подарки, я не знаю... Это не больно, т.е. теперь уже почти совсем не больно.

Есть уровень побольнее, туда лучше не залезать. Лицо, и улыбка, и машина перед домом (вид сверху). Смех и сон. Глаза и голос. Вспомнил - терпи и не жалуйся, тебя предупреждали.

А есть двери, которые нельзя открывать вообще никогда. Ты сам знаешь, какие. Ты их уже открывал.
я

Монолог

Ну да, мы общались в интернете главным образом, ну так сложилось. Виделись-то редко, а по телефону как-то плохо получалось. На работу приду, так первым делом - "Доброе утро". Дня не было, чтобы хоть часик не посидели, не поговорили. А вечером - вообще святое, зайдешь, бывало, и ждешь, радуешься. Перегрузился - а вот и она, дождался. Я, помню, эту надпись - "сейчас на сайте" - целовать был готов. Это же она действительно сейчас здесь, со мной, телефон такого эффекта не дает.

Когда мы в первый раз расстались, я на сайт не заходил, держался. Зашел анонимно на ее страничку и сидел, смотрел. Она тогда с сайта не уходила трое суток. Меня ждала.

Теперь я все решил твердо. И она поняла уже, что твердо. Она утром встает и заходит на сайт. Она не то что на нем сидит, нет, просто когда она дома - она "сейчас на сайте". Думаешь, она чего-то ждет? Плохо ты ее знаешь. Она мне просто дает на себя посмотреть. Она же знает, что я смотрю.

Просто сижу и смотрю.
я

Зачем

Одна девушка очень хотела забеременеть, и в какой-то момент ей это даже удалось. Она носилась со своим животом как с писаной торбой, но что-то там, видимо, с самого начала не задалось, и в итоге у нее случился выкидыш, обычное дело.
Никто на это, в общем, и внимания не обратил, дело-то, повторяю, обычное, а она все говорила о том, что через столько-то месяцев у нее должен был родиться ребеночек, потом столько-то месяцев назад, она считала свои сроки как настоящая мать, на нее уже стали странно поглядывать.
Сейчас ее давно уже никто не слушает, а она все рассказывает, сколько сейчас было бы ребеночку. Имени она ему, кстати, так и не дала. А зачем?

я

Все сбылось

И потом проходит время, и они встречаются, одичавшие и суровые, все уже выплакавшие и сменившие кожу, они сидят рядом и несут какую-то жалкую чушь, а душа высовывает носик, боится и просит - узнай меня, это же я, это я, ну узнай же, а тело и этого не смеет, и другая душа тоже робко выглядывает и сразу прячется обратно, это я, кричит она шепотом, это я, это ей кажется, что она кричит, на самом деле она просто беззвучно разевает рот, как будто воздух ловит, это ведь и есть воздух.
А в это время два совершенно деревянных тела закрываются руками, им так велели, им велели не сметь.
И потом они, эти два тела, долго плачут, и одна душа зарекается навсегда открывать глаза, а другая душа выходит на площадь и говорит - убейте меня.
я

Sh, little baby, don't say a word...

Его принесла река, этого младенца, корзинка застряла в камышах. И фараонова дочь захлопала в ладоши, и вынула его из корзинки, и он запомнил ее лицо, и улыбнулся ей. Но домой его брать было нельзя, фараоновой дочери нельзя иметь детей, она устроила его в камышах и прибегала по утрам, и он ей улыбался. А все остальное время он плакал, и она слышала его плач и не могла спать.

Каждый день она приходила посмотреть, как он там, а он плакал все тише и тише. А потом совсем перестал. И скрижали читал совсем другой человек, кто попало практически.
я

Кино

Безволосый дворик с детской горкой, качелями и двумя скамейками, одна на солнышке.

На той скамейке, что на солнышке, сидит кудрявая женщина в больших темных очках. Сидит, широко расставив ноги в обтрепанных джинсах и уперевшись в них локтями. Натужно улыбаясь, говорит по телефону.

На второй скамейке сидел молодой человек странного вида, посреди дня в клубном прикиде. Он давно уже не сидит, он раскачивает на качелях маленькую девочку, девочка сама к нему подошла, познакомилась и поставила себя качать. Девочка качается и заливается смехом, о чем-то там они разговаривают, со скамейки не слышно.

Женщина говорит по телефону, не спуская глаз с качелей. Молодой человек, не переставая раскачивать качели, поворачивается к ней лицом, улыбается и показывает большой палец. Женщина переводит взгляд на девочку и благодарно расцветает.

Молодой человек мотает головой и показывает указательным пальцем на нее, на женщину. Женщина вопросительно поднимает брови. Тогда он снова показывает большой палец.
я

Еще долго

Время от времени ему берут нянек, няньки хватают его за лицо селедочными руками и прижимают головой к душному животу. Потом они укладывают его спать, грубо шаря по телу и подтыкая одеяло как можно неудобнее. Потом они идут на кухню пить чай, а он тихонько встает и еще полчасика тихо играет на полу в свои старые игрушки, купленные еще при маме, потом так же тихо ложится и сворачивается клубочком, и сам выключает свет.
я

Catcher in the rye

Опять она сидит. Т.е. она всегда сидит у себя в комнате, и всегда орет, когда к ней суются, ну, или не орет, а вздыхает, какая разница. Но сегодня она СИДИТ. Т.е. не орет и не вздыхает, а если к ней сунуться, она голову поворачивает, а глаза нет. Жуткое зрелище.

Она всегда была странная, и смотрела всегда странно. А потом вообще перестала смотреть. А я ведь старался, пиво ей приносил. Анекдоты рассказывал, какие за день вычитал. Ну скучно ей со мной, так ей со всеми скучно, главное - я рядом, она же маленькая совсем, лови ее потом во ржи. Над пропастью. А так я успею.

Сидит, бедная. Она последний год каждые две недели так сидит. Куда ей деваться-то, в спальню она не придет, там я. Она приходит поздно ночью, когда я уже сплю. Сворачивается у себя на краю, спинка каменная. Не плачет, нет, это в прошлом. Когда-то давно, лет десять назад, плакала, отвернувшись, а я лежал, как дурак, и не знал, что с этим делать.

Иногда, очень редко, она ночью ко мне прикасается. Обнимает меня за шею во сне, и моя шея не попадает в это ее движение, она натыкается на мой затылок и, не просыпаясь, отдергивает руку и вся шарахается к своему краю. Вот тогда она потом плачет, а я слушаю, как раньше, и опять не понимаю, что с этим делать.

Сидит и смотрит перед собой. Это опять на полночи, я ее график выучил уже. Что он с ней такое делает, что она потом полсуток молчит? На меня наплевать, мне ничего не нужно, но я ведь на работе, я просто не услежу.

Увижу - убью.
я

Asche zu Asche

Здравствуй, моя радость. Как ты там?

Знаешь, я постирала твое полотенце. Оно больше там не висит, год провисело, а теперь нет, странно так. Ты ведь не обижаешься, правда?

Сцепление я все-таки убила, надо менять. И крыло опять ободрала об ворота, торопилась, нервничала, и дети прыгали вокруг, ну и вот. А вообще я стараюсь, езжу медленно и смотрю прямо перед собой, я даже время засекаю – последний раз получилось 12 минут.

А сегодня нашла два подберезовика в канавке, сварила маленький супчик, совсем игрушечный. Просто так сварила, есть-то некому. Сварила, налила в тарелку. Посидела напротив. Потом вылила.

Этот новый мальчик был очень славный, славный и трогательный. Он сидел на кухне, а я там что-то возилась к нему спиной, кофе варила, что-то доставала с полки. Он смотрел-смотрел, а потом сказал – «Как ты чудесно встаешь на цыпочки.»

А потом, в какой-то другой раз, я опять варила кофе, а он сидел в гостях. Он подошел и сзади обнял и стоял так, нюхал затылок. Я сперва дернулась, а потом закрыла глаза и вдруг успокоилась. Это было, знаешь, как письмо. Он вообще был славный, он мне очень помог.

А еще потом он начал что-то говорить, я не вслушивалась особо, что-то насчет того, что он не сможет со мной встречаться. Ну не сможет и не сможет, я только плечами пожала, у меня как раз кофе поднимался. Тогда он начал объяснять, что кто-то там его любит, и нельзя играть чувствами, и он в ответе, и он очень хочет, но ему ничего нельзя, и он хочет быть честным, прежде всего перед собой. На этом месте взгляд у меня стал стекленеть, видимо, потому что он испугался и стал объяснять все сначала.

Я убежден, сказал он, что любящий имеет право на любимого. Вот все надо мной смеются, а я действительно так считаю, сказал мальчик. И я засмеялась.

Я смеялась так, что меня отливали водой.

Вот. А еще я сделала на даче новую клумбочку и посадила там маленькие синенькие цветочки. У них чудесное название, я его, правда, сразу забыла, похоже на стрекозу по-немецки. Я и тебе таких привезла, у меня и лопатка с собой, и леечка.