malka_lorenz (malka_lorenz) wrote,
malka_lorenz
malka_lorenz

Золотое времечко


Не все дома в городе похожи один на другой. Один такой, другой сякой, но все одинаково гадкие, а вот какое-то странное здание, вроде и наличники не оскорбляют глаз, и габариты так себе, а все же что-то в нем не так. Чем-то чужим попахивает от намытых окон и надраенных табличек, и коврик перед дверью какой-то подозрительный - уж не новый ли? И вот Вы стоите, как ребенок на салюте, задрав голову, и рассматриваете флаг, а что за флаг, черт его знает, родители не учили Вас различать флаги, опасаясь, как бы Вы чего лишнего не сболтнули в школе. В этот момент к Вам сзади подкрадывается милиционер и предлагает идти своей дорогой. Пока Вы недоумеваете, откуда он взялся на пустой-то улице, пока Вы вертите головой в надежде разгадать этот феномен, Вы замечаете табличку с надписью "Генеральное консульство", а чего именно генеральное консульство, разглядеть не успеваете, поскольку милиционер очень настаивает, чтобы Вы ушли.

Это было сказочное время, тогда находились безумцы, проникавшие в консульские учреждения чуть ли не через дымоход, и про них потом говорили "Он выбрал свободу", и не называли больше их имен.

Теперь Вы точно знаете, что это было за консульство, потому что успели уже там побывать, и даже неоднократно, и вовсе не через дымоход. Все было гораздо хуже.

Ясным летним деньком Вы пришли к этому зданию, имея в активе овировскую визу (для тех, кто родился недавно: в те времена существовала не только въездная виза, но и выездная, и получить ее была тоже целая история) и желая немедленно получить въездную. Вы радостно ткнулись в эту дверь и только разве что не повизгивали. В ответ на Ваше тыканье из будочки не спеша выбрался милиционер (вот они, оказывается, где гнездились) и приветливо поинтересовался, не охренели ли Вы (о, свобода! о, ветер перемен! это был 90-й год). Вы сообщили. Вместо того чтобы просто посмеяться над Вашей неискушенностью, учтивый юноша любезно разъяснил, что за визой очередь и в нее надо записаться. Вы немедленно выразили готовность записаться куда угодно и попали пальцем в небо. Оказалось, записывают по пятницам.

Вы, все еще не понимая до конца своей участи, отпросились с работы и приперлись в пятницу и записались. В список. Ваш номер - трехсотый от этого числа. А ведь записывали каждую неделю...

Уже начиная кое-что соображать, Вы неуверенным голосом интересуетесь, какие номера идут сейчас. (Эта терминология усваивается очень быстро, можете мне поверить. Номера идут, номера прошли, семнадцатый от двадцать восьмого, вторая пятерка и т.д. Запускали, кстати, пятерками, тоже, значит, не забыли.) Выясняется, что сейчас идут майские. Так Вы не поехали первый раз.

После того как человеку в 1990-м году один раз не удалось поехать за рубеж, ему начинает казаться, что все каверзное устройство мироздания он уже постиг. Так случилось и с Вами, мой бедный друг. Вы сохранили свой номер в списке и, упиваясь собственной дальновидностью, спроворили себе новое приглашение на декабрь.

Все ли понимают, что означает - держать номер (Было и такое выражение, более того, были люди, занимавшиеся этим профессионально)? Казалось бы, записался и живи себе. А между тем это значит - каждый понедельник (или каждую пятницу, это уж где как) вставать чуть свет и в любую погоду тащиться через весь город к скверику, что напротив входа. Вспоминаете? Ноябрь, мокрый снег, ветер, утренняя стужа, Вас уже помяли в метро, но слава Богу, кажется, Вы успели, еще выкликают предыдущую неделю. Тетенька - держатель списка, лицо почти священное, властительница судеб, стоит на скамейке, народ жмется к ней (к скамейке), тетенька охрипшим голосом выкрикивает номер, задние не слышат, они боятся, что их вычеркнут, пытаются протиснуться поближе, скамейка не выдерживает такого напора и падает, тетенька негодует и грозится прекратить перекличку, и так несколько раз. Перед тетенькой все заискивают, все знают, что она приторговывает номерами: возьмет и вычеркнет тебя, и впишет другую фамилию, и не докажешь. А ведь она - одна из вас, она просто первая подсуетилась вести этот список, кто-то ведь должен это делать, иначе вообще все друг друга поубивают. На соседних скамейках - другие тетеньки, вот июньская, а вот сентябрьская. Вокруг каждой плещется такая же толпа. Бывало так, что в один день заводилось два разных списка, и потом не могли решить, какой из них считать, а какой нет. А в одном списке было так (это уже эпос): пришли на перекличку, а списка нет. Не пришла женщина. И второй раз не пришла. И третий. Оказалось - умерла. И что этой тысяче человек прикажете делать? А если не умерла, а просто плюнула на это дело? А каково слушать такие истории - наша-то тоже не ангел бесплотный, давеча вот на давление жаловалась...

И главный источник стресса - сводки от первого списка, от того, который ПРОХОДИТ. Сколько нынче пропустили? А за ту неделю? Дальше начинаются подсчеты, и по ним выходит, что попадаете Вы в лучшем случае к следующему году. А Вы-то хорохорились...

После того как Вы не уехали по второму приглашению, на Вас нашло какое-то мрачное остервенение.Это бывает. Некоторые, конечно, плюют на все и завязывают с этим делом до лучших времен, швыряют папку с документами оземь и уходят в поля, покусывая травинку. Но Вы предпочли лучшие времена встретить в строю. И не ошиблись, потому что такое бывает раз в жизни.

В один из понедельников пронесся слух, что чистоплюям-немцам (консульство было немецкое) надоел этот бардак и они собираются ввести - ну, что вводили в те времена, чуть что не так? Правильно. Талоны. В данном случае талоны на вход. Реакция была неоднозначная. Те, чьи номера были поближе, кричали, что это гестапо и что куда смотрит Красный Крест. Те, кто был в хвосте списка, склонны были, пожалуй, одобрить эту реформу. Они даже предавались мечтам: хорошо бы, к примеру, талоны тянуть по жребию, вытаскиваешь - а там первый номер! И что Вы думаете? Впоследствии так и оказалось, правда, тогда об этом еще никто не знал.

К событию готовились. Старая гвардия, состоящая в списках с прошлого лета, не поленилась принять меры, чтобы избежать вторжения новичков, по крайней мере, в первые ряды. Две ночи накануне событий консульство пикетировалось добровольцами из октябрьского списка. В это время остальные ветераны держали совет и разрабатывали опознавательные знаки, чтобы в суматохе различить своих. Была разработана чуть ли не система нарукавных нашивок, но в итоге решили ограничиться клочками бумажки, содержавшими личный номер и номер списка, причем каждый список имел свой цвет чернил. На заре все выстроились по порядку номеров, сжимая в кулачках свои бумажонки. (Надо сказать, что торговля этими бумажонками в то утро шла отчаянная.) Новобранцы и выскочки, не имевшие бумажонок, пристроились в хвосте.

Наконец консульство открылось. Циничные немцы заявили в мегафон, что талонов много, хватит всем. Очередь заполонила к тому моменту уже всю улицу, но двигалась она на удивление быстро, так что терпеливые ветераны были даже отчасти уязвлены. Послали несколько человек на разведку. Они прибежали с округлившимися от ужаса глазами и сообщили, что все пропало, что там и правда жребий, и что хороший стол - второй справа. Не успевши еще осмыслить эту информацию, Вы оказались втянуты в открытую дверь и уже нашли было глазами второй стол, но тут парень в дверях, которому, очевидно, наскучили эти русские, бросающиеся все как один именно к этому столу, решает себя развлечь и вежливо, но твердо провожает Вас к третьему столу слева, где Вам выдают, а точнее, Вы собственной рукой вытягиваете двухтысячный номер, все, год жизни насмарку. Второй раз Вас сюда не пустят, пока не подойдет срок Вашего талона, беспощадные немцы уже пометили Ваше приглашение, все кончено. Так Вы не поехали в третий раз. И плюнули, потому что сколько ж можно. А сколько было таких, кто донес-таки свои бумаги до окошечка и не получил-таки визы, потому что за это время устарела форма их приглашения - не срок вышел, об этом они, прозорливцы, позаботились, а именно форма, бланк, немцы любили разнообразить свою жизнь новыми бланками...

Зато теперь, когда Вы встаете в очередь за визой, и очередь одиннадцать человек, и все одиннадцать ворчат и возмущаются, что безумно долго стоять - о чем Вы думаете в эти сорок минут? О том ли, на что ушла жизнь и стоило ли того дело? Или о девушке из сентябрьского списка, с которой Вы вместе курили, она осталась в Германии, попросила убежища, а Вы почему-то не стали... Или Вам вспоминается первое возвращение, как удачно Вы тогда продали Додику видик, а потом еще десять, и теперь у Вас компания, и доля в другой компании, и недвижимость в Берлине...

Когда я стою в этой очереди, я всегда вспоминаю туфли, которые я купила в Штеглице. Они были крокодиловые, настоящие крокодиловые, но из разных пар, и узор на правой туфле и на левой не то что не совпадал - он был совершенно разный, и правая нога не имела к левой вообще никакого отношения, и это было так красиво... Эти туфли были моя самая большая удача в жизни.
Subscribe
  • Post a new comment

    Error

    Anonymous comments are disabled in this journal

    default userpic

    Your IP address will be recorded 

  • 35 comments